Сергей Летов — Психоделические аспекты перестройки

Из книги Сергея Летова «Кандидат в будды». Отрывок из главы «Психоделические аспекты перестройки» Сергея Летова "Кандидат в будды"

Психоделические аспекты перестройки

В декабре 1986 года состоялась одна из первых больших Поп-механик в Ленинграде, в которой я не смог участвовать несмотря на приглашение
Курехина. Я находился в разводе со своей первой женой и просил ее оформить мне через ОВИР разрешение повидаться
со старшей дочерью Дианой. Они проживали в Севастополе, ставшем тогда, в середине 80-х, вновь запретной зоной. Сойдя с поезда в Севастополе,я немного удивился,что жена не пришла меня встретить.
Бывшая теща сказала, что ее срочно отправили в командировку в Киев. Пока она угощала меня борщом, в их квартиру вошел человек в сером костюме,
предъявил удостоверение сотрудника КГБ и угрожающим тоном попросил мои документы.
В моем паспорте его внимание привлекла заложенная справка о допуске к секретным документам,так называемая вторая форма допуска.Я забыл ее сдать,уходя в отпуск.
Выяснилось,что моя бывшая жена попыталась создать в Севастополе клуб духовного общения и для начала разослала наиболее активным читателям городской библиотеки открытки с предложением собраться.
Большая часть получателей этих открыток отнесли их в КГБ. Сотрудники комитета нагрянули с обыском к отправительнице и обнаружили у нее самиздатскую литературу «психоделического» направления: «Путь дзен» Алана Уоттса, «Зерно на мельницу» Рам Дасса, Дхаммападу, Патанджали, Гурджиева и т.п.
В результате моя бывшая супруга была принудительно помещенав психиатрическую клинику строгого режима, но происхождение книг не выдала. «Откуда у нее эти книги, может быть, вы знаете?» — доверительно спросил меня человек в сером костюме,
вернув паспорт с аккуратно сложенной формой допуска к секретным документам. «Это все мои книги, она забрала их у меня без спроса, когда мы разводились»,
— ответил я и поинтересовался,в курсе ли они того, что партия и правительство взяли курс на ускорение,перестройку и гласность?
Мне ответили,что книги я могу забрать. Забрал я не только книги. Мы поехали в психбольницу, я написал заявление, и мне передали бывшую супругу «на поруки».
Видимо, перетрухнули: Москва, перестройка,гласность, ну их к лешему. К тому же документик остался — расписка,заявление. В общем, бюрократия…

Но от посещения женского отделения психбольницы остались очень тяжелые и неприятные воспоминания. Женщины очень худые, неухоженные, очень испуганные.
Много действительно безумных.
Осенью того же года я заметил, что давно не получаю писем из Омска — ни от брата,ни от родителей.Телефонов в Красково почти ни у кого не было тогда, чтобы
позвонить в Омск, нужно было заказывать телефонные переговоры в районном узле связи в Люберцах. В итоге выяснилось, что моего брата Игоря тоже посадили в
психиатрическую клинику. Соседи рассказали родителям,что видели,как в их отсутствие к подъезду подъехала черная «Волга»и в ней увезли моего брата.
Дома родители нашли записку — завещание самоубийцы.
Мама воспользовалась всеми связями, которые у нее были,а она в течение ряда лет работала в поликлинике Четвертого управления,и ей удалось выяснить, куда поместили Игоря.Более того, ввиду того, что она принимала участие как эксперт в работе призывных комиссий
при военкомате, удалось повлиять и на персонал этой клиники,где ей пообещали, что никаких лекарств кроме витаминов,
Игорю давать не будут ни при каком прописанном медиками в погонах лечении. Более того, удалось договориться, что если Игорь согласится мыть пол в отделении,то ему разрешат (неофициально, под ее ответственность) выходить гулять,где он пожелает, по 3 часа в день.
Отец приезжал к клинике с одеждой, забирал Игоря на такси и привозил домой.Так продолжалось несколько месяцев. 
Выяснилось, что причиной давления на Игоря являлось его творчество, магнитоальбомы «Гражданской обороны».
Кто-то из участников группы был отправлен в армию, кто-то «сломался», а с опасным диагнозом «суицидальный синдром» госпитализирован только один мой брат. Моя знакомая Татьяна Диденко как-то в разговоре посетовала, что среди рокеров очень много людей,сотрудничающих с органами.

Культпросвет: Сергей Летов — «Егор»

Из книги Сергея Летова «Кандидат в будды». Отрывок из главы «Егор»

Из книги Сергея Летова "Кандидат в будды". Отрывок из главы "Егор"Когда брату наскучили занятия ударными-идиофонами, он захотел попробовать научиться играть на каком-то «настоящем» инструменте. Во время одного из моих наездов в Ленинград я поделился этим его желанием с Андреем Тропилло, главным звукорежиссером
всего ленинградского подпольного рока. Вскоре Андрей дал мне телефон человека, продававшего болгарскую бас-гитару «Орфей»с басовым комбиком в придачу всего за 100 рублей. Долгое время я считал, что этим человеком, продавшим бас-гитару брату, был Владимир Рекшан.

Но тот передал мне через своих знакомых, что не припоминает ничего подобного… Возможно, я тогда как-то неправильно Андрея Тропилло понял,Так  или иначе, но Игорь, с запасом двухкопеечных монет для телефона автомата, отправился в Ленинград,
и через день он вернулся уже с «Орфеем».В конце ноября 1983-го состоялось его первое публичное выступление в составе импровизированного состава Crazy Music
Orchestra Сергея Курехина в клубе им. Рокуэлла Кента (подвальном красном уголке) в общежитии МИФИ. Игорь очень волновался. Шефство над ним взял гитарист Александр Костырев, который наиграл ему рифф, и они некоторое время играли в унисон.
В подпольном концерте принимали участие Африка (барабаны) и Андрей Соловьев (труба) .

Закончилось все, кажется, довольно плохо, а Курехин обиделся на меня за очень активную игру и объявил после минут 45, что он больше играть не будет и что теперь будет играть Сергей Летов соло. Оказалось, что лучше всех запомнил те события Андрей Соловьев,который добавляет, что Курехин был мучим жесточайшим похмельем,а брат добавляет, что у Сергея был сердечный приступ.

Через несколько месяцев Игоря исключили из его строительного ПТУ за злостную непосещаемость, потребовали вернуть спецовку и каску (на которую Игорь
успел наклеить буквы ОНМ — «Оркестр Нелегкой Музыки»и в которой ему уже случалось вместе со мной выступать) и даже вычли деньги за питание. Брат сообщил
об этом родителям, и они потребовали, чтобы Игорь вернулся в Омск немедленно.Дальше на протяжении нескольких лет мы общались преимущественно по переписке. Писал он часто, письма были пространными — по 5-6 страниц, примерно
половину из которых составляли переписанные им аккуратным почерком тексты песен групп, которые ему нравились тогда: «Машина времени»,«Воскресение»…
Я в ответ писал ему о группе ДК, о московских концепТуалистах… Через пару лет он стал присылать мне свои записи на катушках..